IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Тренинги Ясное мышление

Отправить заявку на тренинг: Форма регистрации

 
Добавить ответ в эту темуОткрыть тему
> Книга I, Глава VI (перевод), О символизме
Fix
сообщение 12.12.2007, 15:36
Сообщение #1





Группа: Коллеги
Сообщений: 58
Регистрация: 17.8.2006
Пользователь №: 17



Код

ГЛАВА VI. О СИМВОЛИЗМЕ.

                                  Философы    заботились    о    дальних
                             последствиях и об индуктивных формулировках
                             науки.    Им    нужно    ограничить    своё
                             внимание  гонкой  текущего развития.  Тогда
                             их   объяснения   предстали  бы   в   своей
                             естественной   абсурдности.  (578)   A.  N.
                             WHITEHEAD

                                  Часто   говорится,  что   эксперименты
                             могут   быть   проведены   без   предвзятых
                             суждений.  Это  невозможно. Это  не  только
                             сделало  бы  все эксперименты  бесплодными,
                             подобная  попытка  вообще  не  может  иметь
                             успеха.  Каждый  носит  в  своём  уме  свою
                             собственную картину мира,  от которой он не
                             способен так просто  избавиться. Нам нужно,
                             например,  использовать  язык; а  наш  язык
                             построен  на  предвзятых  идеях  и  не  мог
                             быть  создан  иначе.  Но  эти  мнения  есть
                             неосознанные  предвзятые  мнения, в  тысячу
                             раз  более опасные,  чем  другие. (417)  H.
                             POINCARE

                                  "...патриотический         архиепископ
                             Кентрбери     (Canterbury)    нашёл     это
                             целесообразным".  "Нашёл  что?" --  сказала
                             Утка.  "Нашёл  ЭТО" --  весьма  раздражённо
                             ответила Мышь,  -- "Несомненно,  ты знаешь,
                             что  означает ЭТО".  "Я очень  хорошо знаю,
                             что означает  ЭТО, когда я  нахожу какую-то
                             вещь,"  --  сказала  Утка, --  "ЭТО  обычно
                             лягушка или червяк".* LEWIS CARROLL

                                  ...психиатрия   работает  именно   над
                             социальными  элементами самого  человека --
                             качествами  и поведением  личности, которые
                             мы  должны  отрегулировать, перед  тем  как
                             сможем  ожидать,  что индивидуум  правильно
                             применит  бОльшую   часть  нашей  помощи.**
                             ADOLF MEYER

                                  Может быть, как  уже часто говорилось,
                             проблема   с  людьми   не   столько  в   их
                             невежестве, как в их знании стольких многих
                             вещей,  которые  не   таковы.  ...  Поэтому
                             всегда важно разузнать насчёт этих страхов,
                             и  если  они  основаны на  знании  чего-то,
                             что  не  так,  они,  наверное,  могут  быть
                             устранены. (568) WILLIAM A. WHITE

     Человеческие отношения управляются  нашими собственными, созданными
руками   человека,  правилами   и  соответственно   созданным  человеком
теориям.  Достижения человека  опираются на  использование символов.  По
этой  причине,  мы  должны  рассматривать  самих  себя  как  символьный,
семантический  класс жизни,  и те,  кто правит  символами, правят  нами.
В  настоящее  время,  термин  символ  применяется  ко  множеству  вещей,
включая слова  и деньги. Кусок  бумаги, называемый долларом  или фунтом,
имеет  очень   небольшую  ценность,   если  другие   парни  отказываются
брать  его;  так  что  мы  видим,  что  деньги  можно  считать  символом
человеческого соглашения, так же  как документы на собственность, акции,
долговые  обязательства,. РЕАЛЬНОСТЬ,  скрытая  за деньгами-символом  --
доктринальная, "психическая"  -- одна  из наиболее  ценных характеристик
человечества. Но  её следует  использовать должным  образом; то  есть, с
условием правильного понимания её структуры и способов функционирования.
Она представляет серьёзную опасность при злоупотреблении.

     Когда  мы  говорим "наши  правители",  мы  имеем  в виду  тех,  кто
вовлечён в  манипулирование символами.  Нельзя избежать того  факта, что
они  правили,  и  всегда  будут  править,  человечеством,  поскольку  мы
представляем собой символьный класс жизни, и не можем перестать им быть,
разве что путём регрессии к уровню животных.

     Надежда на будущее  состоит в понимании этого факта,  а именно, что
те,  кто правит  символами,  всегда будут  править  нами. Это  понимание
приведёт к  научным исследованиям в  области символизма и с.р.  Затем мы
можем ПОТРЕБОВАТЬ,  чтобы наши правители были  ПРОСВЕЩЁННЫМИ и ТЩАТЕЛЬНО
ИЗБРАННЫМИ.  Может  показаться  парадоксальным, что  исследования  вроде
данной  работы  сделают  в конце-концов  для  стабилизации  человеческих
отношений больше,  чем легионы полисменов  с пулемётами, а  также бомбы,
тюрьмы и психиатрические больницы для тех, кто не смог приспособиться.

     Трудно  дать  полный  список  наших  правителей,  однако  некоторые
их  классы довольно  очевидны.  Банкиры, священники,  юристы и  политики
составляют  один класс  и действуют  вместе. Они  НЕ ПРОИЗВОДЯТ  никаких
ценностей, но  манипулируют ценностями, произведёнными другими,  и часто
выдают знаки, не обеспеченные никакой ценностью вообще. Учёные и учителя
также  составляют  правящий  класс. Они  производят  важнейшие  ценности
человечества, но, в настоящее время,  не осознают этого. В основном, они
сами управляются хитроумными методами первого класса.

     В  этом анализе  были  пропущены "философы".  Это  потому, что  они
требуют  специального   рассмотрения.  Как  исторический   факт,  многие
"философы"  играли важную  и,  если быть  откровенным,  зловещую роль  в
истории.  В основе  любого  исторического курса  мы найдём  определённую
"философию", структурную предпосылку, искусно сформулированную некоторым
"философом".  Читатель этой  работы обнаружит  позднее, что  большинство
"философов" делало ставку на  многоуровневые и элементалистские термины,
которые  НЕ  ИМЕЮТ  ОДНОГО   ОПРЕДЕЛЁННОГО  ЗНАЧЕНИЯ,  и  потому,  путём
мастерских уловок, могут  обозначать всё, что угодно.  Сейчас не секрет,
что некоторые  довольно влиятельные "философы"  были "душевно"-больными.
Некоторые  "душевно"-больные  личности  ужасно ловки  в  манипулировании
словами  и  способны  обмануть  даже  обученных  специалистов.  В  числе
талантливых  придумок, которые  предстают  в  истории как  "философские"
системы,  мы   можем  обнаружить  абсолютно   противоположные  доктрины.
Следовательно, в  любой период правителям  не было сложно  выбрать хитро
сконструированное учение, полностью подходящее к желаемым ими целям.

     Одна из  главных характеристик подобных  "философов" обнаруживается
в  мании  величия, "комплексе  Иеговы".  Их  проблемы казались  им  выше
критики  или   поддержки  других  человеческих  существ,   а  правильная
методика известной  только сверхлюдям вроде них  самих. Потому, довольно
естественно, они  обычно отказывались что-либо подвергать  сомнению. Они
даже отказывались осведомляться о  научных исследованиях, проводимых вне
мира их "философии".  Из-за этой невежественности они,  в основном, даже
не подозревали о важности проблем структуры.

     Чтобы  быть  совсем уж  честным,  нужно  сказать,  что не  вся  так
называемая  "философия" представляет  случай семантического  нездоровья,
и  что  некоторые "философы"  действительно  делают  важную работу.  Это
применимо к  так называемой "критической  философии" и к  ТЕОРИИ ЗНАНИЯ,
или  ЭПИСТЕМОЛОГИИ. Этот  класс  деятелей я  называю эпистемологами,  во
избежание  нежелательных  коннотаций  термина  "философ".  К  несчастью,
эпистемологические  исследования  наиболее   трудны,  в  основном  из-за
отсутствия научной психо-логики, общей семантики, исследований структуры
и с.р.  Мы найдём лишь немногих  людей, делающих эту работу,  которая, в
основном, всё ещё малоизвестна и  неприменяема. Надо согласиться, что их
работы  не  есть лёгкое  чтиво.  Они  не  мелькают  в заголовках;  и  не
поддерживаются или стимулируются общественным интересом и содействием.

     Нужно снова подчеркнуть, что пока  мы остаёмся людьми (что означает
символьный  класс   жизни),  правители  символов  будут   править  нами,
и  никакое  количество  революций  этого  никогда  не  изменит.  Но  что
человечество  имеет  право требовать  --  и  чем  скорее, тем  лучше  --
это  чтобы  наши  правители  не  были  так  бесстыдно  невежественны,  и
следовательно,  патологичны в  своих  реакциях. Если  бы наши  правители
подвергались психиатрической и научной  экспертизе, человечество было бы
потрясено открытиями.

     Мы  говорили  о  "символах",  но  пока  не  открыли  никакой  общей
теории  касательно  символов  и  символизма. Как  правило,  мы  беспечно
принимаем термины и  никогда не "думаем", какого рода  предпосылки и с.р
может содержать  один-единственный важный термин. "Символ"  есть один из
таких нагруженных  значениями терминов. Когда мы,  к примеру, используем
термин  "пища", допущение  состоит в  том, что  мы принимаем  как данное
существование живых существ, способных есть. Подобным же образом, термин
"символ" подразумевает существование  разумных существ. Решение проблемы
символизма,  следовательно,   должно  предшествовать   решению  проблемы
"разумности"  и  структуры.  Итак,  мы видим,  что  проблемы  не  только
серьёзны  и трудны,  но  также  то, что  нам  нужно исследовать  область
семантики, в которой было сделано очень мало.

     Грубо говоря, символ определён как знак, который обозначает что-то.
Не каждый  знак есть обязательно  символ. Если он обозначает  что-то, он
становится  символом этого  чего-то. Если  он ничего  не обозначает,  он
оказывается не символом, а БЕССМЫСЛЕННЫМ  знаком. Это применимо к словам
так же,  как к банковским  чекам. Если  кто-либо имеет нулевой  баланс в
банке, но тем не менее имеет чековую книжку и выпускает в обращение чек,
он выпускает не  символ, поскольку тот не означает  ничего. Наказание за
такое использование данных конкретных  знаков в качестве символов обычно
тюремное  заключение. Аналогия  применима к  ротовым звукам,  издаваемым
нами, которые  иногда становятся  символами, а иногда  нет. Но  за такую
подделку пока ещё не взыскивается штраф.

     До  того  как  звук.,  может стать  символом,  должно  существовать
нечто, что  ему можно было  бы символизировать. Поэтому первой  из задач
символизма  должно  быть  исследование проблемы  "существования".  Чтобы
определить  "существование",  мы  должны  сформулировать  стандарты,  по
которым мы  судим о  существовании. В  настоящее время  применение этого
термина не единообразно  и по большей части  является вопросом удобства.
За  последнее  время математики  многое  открыли  об этом  термине.  Для
наших  текущих  целей,  мы  можем  взять  два  типа  существования:  (1)
физическое существование,  приближённо замкнутое на наши  "чувства" [and
persistance],  и  (2)  "логическое"  существование.  Новые  исследования
фундамента математики,  основоположниками которых  были Brouwer  и Weyl,
похоже, ведут  к урезанию  смысла "логического" существования  во вполне
логичном  направлении;  но  мы  можем временно  принять  наиболее  общее
определение, введённое  Пуанкаре (Poincare). Он  определяет "логическое"
существование  как  непротиворечивость  утверждения самому  себе.  Таким
образом,  мы   можем  сказать,   что  "мысль",   для  того   чтобы  быть
"мыслью",  не   должна  противоречить  самой   себе.  Самопротиворечащее
утверждение  бессмысленно;  мы можем  спорить  как  угодно, не  достигая
каких-либо  достоверных  результатов.  Мы  говорим,  следовательно,  что
самопротиворечащее  утверждение  не имеет  "логического"  существования.
Как  пример,  возьмём утверждение  о  квадратном  круге. Это  называется
противоречием  в  терминах,   чепухой,  бессмысленным  утверждением,  не
имеющим  "логического" существования.  Давайте обозначим  эту "словесную
окрошку" специальным звуком -- скажем, "бла-бла". Будет ли подобный звук
словом,  символом? Очевидно,  что нет  --  он ничего  не обозначает;  он
остаётся просто "шумом"., неважно, сколько о нём написано томов.

     Семантически  чрезвычайно  важно  отметить,  что  не  все  "шумы".,
которые  мы,  люди,  издаём,   могут  рассматриваться  как  символы  или
допустимые  слова. Подобные  бессодержательные "шумы"  могут встречаться
не  только   в  прямых   "утверждениях",  но   также  и   в  "вопросах".
Довольно  очевидно,  что "вопросы",  включающие  "шум"  вместо слов,  не
являются  значимыми  вопросами.  Они  ни  о  чём  не  спрашивают,  и  на
них  невозможно ответить.  Они,  наверное,  лучше всего  рассматриваются
"психо"-патологами,  как  симптомы   маний,  иллюзий  или  галлюцинаций.
В   психиатрических   больницах   "шумы".,  которые   издают   пациенты,
преимущественно  бессмысленны,  если  иметь   в  виду  внешний  мир,  но
СТАНОВЯТСЯ СИМВОЛАМИ В КОНТЕКСТЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ ПАЦИЕНТА.

     Сложная и тяжёлая проблема обнаруживается в связи с теми символами,
которые имеют значение  в одном контексте и не имеют  в другом. Здесь мы
подошли к  вопросу приложения "корректировки символизма  фактами". Мы не
будем останавливаться на  этой теме подробно, только  приведём, в другой
формулировке,  пример, заимствованный  у Эйнштейна.  Возьмём что-нибудь,
например,  карандаш.  Предположим,  что  этот  физический  объект  имеет
температуру  в 60  градусов. Тогда  может быть  задан "вопрос":  "Какова
температура "электронов",  из которых состоит данный  карандаш?". Разные
люди, включая  многих учёных и  математиков, сказали бы:  "60 градусов";
или любое другое  число. И, наконец, кто-то сказал бы:  "Я не знаю". Все
эти ответы имеют  одну общую характеристику, а именно, они  все не имеют
смысла, поскольку пытаются ответить  на бессмысленный вопрос. Даже ответ
"Я не  знаю" не избегает  этой классификации, поскольку НЕТ  НИЧЕГО, ЧТО
МОЖНО БЫЛО  БЫ ЗНАТЬ О  ВОПРОСЕ, НЕ ИМЕЮЩЕМ СМЫСЛА.  Единственный верный
ответ --  это объяснение, что  "вопрос" бессмыслен. Это  пример символа,
который не может быть применён к "электрону". Температура по ОПРЕДЕЛЕНИЮ
есть движение молекул (атомы  рассматриваются как одноатомные молекулы);
поэтому,  чтобы вообще  иметь  температуру, нужно  по  крайней мере  две
молекулы. Таким образом,  если мы берём одну молекулу и  разбиваем её на
атомы  и  электроны,  термин "температура",  по  определению,  абсолютно
неприменим  к  электрону.  Несмотря  на  то,  что  термин  "температура"
представляет собой очень хороший символ в одном контексте, он становится
бессмысленным "шумом" в другом. Читатель  не должен упустить из виду эту
видимость  правдоподобия подобной  игры  словами, поскольку  в ней  есть
реальная семантическая опасность.

     При  изучении  символизма   неблагоразумно  пренебрегать  знаниями,
накопленными психиатрией.  Так называемая "душевная" болезнь  есть часто
весьма очевидный  и широко  известный механизм проекции.  Они проецируют
свои  чувства, настроения  и другие  структурные предпосылки  на внешний
мир,  таким образом  закладывая  основу маний,  иллюзий и  галлюцинаций,
веря,  что то,  что происходит  ВНУТРИ них,  происходит ВНЕ  них. Обычно
невозможно  донести  до  сознания  пациента эту  ошибку,  поскольку  всё
заболевание  основывается  на   семантическом  расстройстве,  которое  и
привело к подобным проекциям.

     В  повседневной   жизни  мы   находим  бесконечные   примеры  таких
семантический проекций,  различной эмоциональной  интенсивности, которые
неизменно  ведут к  последствиям  более или  менее печальным.  Структура
подобных  эмоциональных  проекций  будет подробно  рассмотрена  позднее.
Здесь нам  стоит только  указать, что проблемы  "существования" являются
довольно   серьёзными,  и   что  всякий,   кто  утверждает,   что  нечто
"существует" вне  его кожи,  должен показать это.  Иначе "существование"
находится  только внутри  его  кожи --  психо-логическое положение  дел,
которое становится патологическим в тот  момент, когда он проецирует это
во  внешний мир.  Если  кто-то утверждает,  что  термин "единорог"  есть
символ, он  должен определить,  что этот  символ обозначает.  Может быть
сказано,  что "единорог",  как  символ, означает  ВЫДУМАННОЕ животное  в
геральдике  --  утверждение,  которое  кажется верным.  В  таком  смысле
термин "единорог"  становится символом для фантазии  и по справедливости
относится к психо-логике, которая имеет дело с человеческими фантазиями,
но не относится к зоологии, которая имеет дело с реальными животными. Но
если  кто-либо верит  твёрдо и  настойчиво, что  "единорог" представляет
реальное животное,  он ошибается или  невежествен, и может  быть убеждён
или просвещён;  или же он серьёзно  болен. Мы видим, что  в этом случае,
как  и во  многих других,  всему,  что относится  к какой-либо  "логии",
наши семантические импульсы  приписывают некоторое "существование". Если
мы  относим  "единорога"  к  психо-логике  или  к  геральдике,  подобное
распределение корректно,  и никакого семантического вреда  не наносится;
но  если мы  относим "единорога"  к зоологии,  то есть,  если мы  верим,
что  "единорог"  имеет  объективное, а  не  воображаемое  существование,
эта  с.р  может  быть  ошибкой  или  невежеством,  и,  в  таком  случае,
может быть исправлена; иначе  она становится семантическим заболеванием.
Если,  несмотря  на  все  доказательства  противного  или  в  отсутствие
позитивных свидетельств,  мы настойчиво держимся за  это мнение, значит,
эмоциональные  компоненты  наших  с.р   так  сильны,  что  не  поддаются
обычному контролю. Как правило, личность, имеющая подобные эмоциональные
убеждения,   серьёзно  больна,   и  следовательно,   никакое  количество
доказательств не сможет разубедить её.

     Итак,  мы видим,  отнюдь немаловажно,  к какой  "логии" мы  относим
термины,  и   что  некоторые  соотнесения  могут   иметь  патологический
характер,  если они  отождествляют психо-логические  сущности с  внешним
миром. Жизнь полна таких драматических отождествлений, и было бы большим
шагом  вперёд в  семантической  гигиене, если  бы  некоторые "логии"  --
например, демонологии различных  сортов -- были отменены  как таковые, и
их предметы рассмотрения  были перенесены в другую "логию";  а именно, в
психо-логику, к которой они и принадлежат.

     Механизм  проекции преисполнен  серьёзных  угроз,  и развивать  его
очень  опасно.  Наиболее  велика   опасность  в  детстве,  когда  глупое
обучение  помогает развить  этот семантический  механизм, и  таким путём
задействовать,  патологическим  образом,  физически  неразвитую  нервную
систему человеческого  ребёнка. Здесь мы встречаем  важный факт, который
станет  ещё более  очевидным позднее  -- что  невежество, отождествление
и  патологические  мании,  иллюзии  и галлюцинации  угрожающе  схожи,  и
различаются ТОЛЬКО по "эмоциональному" фону и интенсивности.

     Важный   аспект   проблемы   существования  может   быть   прояснён
несколькими примерами.  Давайте вспомним, что звук  или написанный знак,
чтобы стать  символом, должен  обозначать ЧТО-ЛИБО. Представим,  что вы,
мой читатель, и я вовлечены в спор. Перед нами на столе лежит то, что мы
обычно  называем спичечным  коробком:  вы спорите,  что  в коробке  есть
спички; я  говорю что в  нём нет спичек.  Наш спор может  быть разрешён.
Мы  открываем  коробок  и  смотрим, и  оба  обретаем  уверенность.  Надо
заметить, что в нашем споре  мы использовали СЛОВА, поскольку они что-то
обозначают;  так  что  когда  мы  начали  спорить,  наш  спор  мог  быть
разрешён  к  нашему  взаимному удовлетворению,  поскольку  присутствовал
ТРЕТИЙ фактор,  объект, который соответствовал использованным  словам, и
это уладило  разногласия. Третий фактор присутствовал,  и согласие стало
возможным. Возьмём другой пример.  Попытаемся решить проблему: "является
ли  бла-бла случаем  тра-тра?". Положим,  вы  сказали "да",  а я  сказал
"нет". Можем ли мы достигнуть какого-либо соглашения? Реальная трагедия,
которыми полна жизнь,  что подобный спор не может  быть разрешён вообще.
Мы произнесли "шум"  (noise), а не слова. Не было  ТРЕТЬЕГО фактора, для
которого эти  звуки были бы символом,  и мы могли бы  спорить бесконечно
без  какой-либо возможности  согласия. То,  что "шумы"  могут обозначать
какое-то СЕМАНТИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО, есть  отдельная проблема, и в таком
случае следует  проконсультироваться с психо-патологом, но  споры должны
быть прекращены.  Читателю не  составит труда обнаружить  в повседневной
жизни  массу других  примеров. Многие  из них  имеют весьма  трагический
характер.

     Мы  видим, что  мы  можем  сделать, даже  сейчас,  важный вывод;  а
именно,  что, во-первых,  мы  должны различать  слова, символы,  которые
символизируют  что-то, и  "шумы", не  символы, которые  не имеют  смысла
(разве что  какого-то патологического  смысла для врача);  и, во-вторых,
что если мы используем слова (символы для чего-то), все споры могут быть
разрешены, раньше или  позже. Но в случаях, когда  мы используем "шумы",
как если  бы они были  словами, споры  не могут быть  разрешены НИКОГДА.
Споры  об  "истинности"  или   "ложности"  суждений,  содержащих  "шум",
бесполезны, поскольку термины "истина" и  "ложь" к ним неприменимы. Одна
характеристика  "шума" очень  обнадёживает.  Если  мы используем  слова,
символы,  а не  "шумы",  проблемы  могут быть  сложными  и тяжёлыми,  мы
можем  ждать  решения  в  течение  долгого  времени;  однако  мы  знаем,
что  решение будет  получено.  В  случаях же  где  мы  просто "шумим"  и
считаем  "шумы"  словами,  когда  этот факт  будет  выявлен,  "проблемы"
будут  правильно признаны  "не  проблемами", и  такие решения  останутся
верными.  Таким образом,  мы  видим, что  один  из очевидных  источников
человеческого  расхождения  во  мнениях лежит  в  использовании  "шумов"
вместо слов, и  потому, в конце-концов, этот  важный корень человеческих
раздоров  может  быть  ликвидирован путём  правильного  обучения  с.р-ям
в  рамках  одного  поколения.  В  самом  деле,  исследования  в  области
символизма  и с.р  содержат в  себе огромные  возможности. Мы  не должны
удивляться, обнаруживая  бессмысленные "шумы" в основании  многих старых
"философий",  и  не должны  удивляться  тому,  что из-за  них  возникает
наибольшее число старых  "философских" драк и споров.  Горечь и трагедии
сопровождают их, поскольку многие  "проблемы" оказались "не проблемами",
и дискуссия заводит в никуда. Но эти старые дебаты могут рассматриваться
как  материал для  изучения  психиатрии, к  огромной  пользе для  нашего
понимания.

Мы уже  упомянули аналогию между  звуками, которые мы издаём,  когда эти
звуки  не  символизируют  ничего  существующего, и  ничего  не  стоящими
"чеками", выдаваемыми нами, когда наш  банковский баланс равен нулю. Эта
аналогия  может быть  расширена и  уподоблена продаже  золотых кирпичей,
или  любой  другой  коммерческой  деятельности, в  которой  мы  пытаемся
всучить  что-либо другим  парням  путём представления  (representation),
которое противоречит  фактам. Но  мы не осознаём,  что, когда  мы издаём
"шумы",  которые  не  являются  словами, поскольку  это  не  символы,  и
выдаём  их  другим  парням,  как  если  бы  они  считались  словами  или
символами,  мы  совершаем  действия   схожего  типа.  Капитализм  хорошо
позаботился о предотвращении одного  типа символьного мошенничества, как
в примерах с  фиктивными чеками, продажей золотых  кирпичей или оборотом
фальшивых денег. Но  мы до сих пор не стали  достаточно разумными, чтобы
осознать, что другой очень важный и похожий тип мошенничества происходит
ежеминутно. Поэтому  до настоящего  времени мы  ничего не  предприняли в
этом отношении.

     Мыслящий  читатель не  может отрицать  того, что  выдача ничего  не
подозревающему  слушателю  "шумов"  вместо слов,  или  символов,  должна
быть  классифицирована  как мошенничество;  или  того,  что мы  передаём
другим парням заразное семантическое расстройство. Это краткое замечание
показывает, в  то же время,  насколько серьёзные этические  и социальные
результаты последуют за исследованием корректного символизма.

     С  одной  стороны, как  мы  уже  видели,  и  это станет  ещё  более
очевидным  позднее,  наше  ПСИХИЧЕСКОЕ  ЗДОРОВЬЕ  связано  с  корректным
символизмом. Естественно,  что с  улучшением психического  здоровья наши
"моральные"  и  "этические"  стандарты  возрастут.  Кажется  бесполезным
проповедовать  метафизические  "этику"  и  "мораль", если  мы  не  имеем
стандартов  психического  здоровья. Фундаментально  НЕздоровая  личность
не  может,   несмотря  на  любое  количество   проповедования,  быть  ни
"моральной", ни  "этичной". Хорошо известно, что  даже самая добродушная
личность становится  ворчливой и  раздражительной, когда  больна; другие
её   семантические  характеристики   также  меняются   похожим  образом.
Злоупотребление символизмом подобно  злоупотреблению пищей или выпивкой:
это делает людей больными, и их реакции отклоняются от нормы.

Но,  помимо моральных  и  этических выгод  от использования  корректного
символизма, наша экономическая система, которая основана на символизме и
которая,  направляемая невежественным  духом  наживы,  по большей  части
выродилась  в  злоупотребление   символизмом  (скрытность,  конспирация,
реклама,  блеф,  ["live-wire  agents"],.), также  получила  бы  огромную
пользу и  стала бы  стабильной. Такое приложение  корректного символизма
сохранило бы  гигантское количество нервной энергии,  сейчас расходуемой
на беспокойство, сомнения., которыми мы постоянно загружаем себя, словно
бы задались целью проверить свою  выдержку. Неудивительно, что мы терпим
неудачи  индивидуально и  социально. На  самом деле,  если мы  не станем
более разумными  в этой области,  мы неизбежно потерпим поражение  и как
раса.

Семантические  проблемы  корректного  символизма  лежат  в  основе  всей
человеческой   жизни.   Некорректный   символизм  также   имеет   многие
семантические ответвления  и словно призван подрывать  любую возможность
построения структурно  ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ цивилизации. Нельзя строить  мосты и
ожидать,  что они  устоят, если  кубические  массы их  опор и  береговых
устоев  рассчитаны   в  соответствии   с  формулами,   применяющимися  к
ПОВЕРХНОСТЯМ.  Эти  формулы  структурно  различны,  и  смешивание  их  с
формулами  для  объёмов  неизбежно  приведёт к  несчастью.  Подобным  же
образом, мы не  можем применять обобщения, полученные от  коров, собак и
прочих  животных  к  человеку  и ожидать,  что  полученные  общественные
структуры выдержат испытание временем.

     В  последнее время  проблемы бессмысленности  начинают интересовать
некоторых  писателей,  которые,  однако,   рассматривают  эту  тему  без
осознания  многоуровневого,  бесконечно-значного и  не-элементалистского
характера значений.  Они полагают, что термин  "бессмысленный" имеет или
может иметь  определённое общее содержание или  однозначный "смысл". То,
что  было уже  сказано  о  не-элем. значениях,  и  пример с  единорогом,
приведённый выше,  очерчивает наиболее важную семантическую  проблему, а
именно:  то,  что "бессмысленно"  в  данном  контексте на  одном  уровне
анализа,  может оказаться  полным неприятных  значений на  другом, когда
становится символом  СЕМАНТИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА. Осознание  этого, само
по себе, наиболее фундаментальный семантический фактор, влияющий на наши
реакции, без  которого решение проблем психического  здоровья становится
крайне трудным, если вообще возможным.



_______________________________________
Перевод: Fix 4d876b82 СОБАЧКО gmail ТОЧКО com
редакция первая
распространяется как public domain


Вернуться в начало страницы
 
+Ответить с цитированием данного сообщения

Добавить ответ в эту темуОткрыть тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 23.11.2017, 8:32